missgermiona: (Default)

мария сидит на ступеньке , шевелит большими пальцами ног и громко зевает – посетителей третий день почти нет, жара, а которые забредут, требуют разве что лимонаду похолоднее и от марииных вареников с картошкой и жареным луком воротят нос. Мария ковыряет палочкой в зубе, вздыхает и разглядывает дырочку на платье – платье когда-то было лиловое в горох, а теперь непонятно что, хотя вот кружева на воротнике как были тогда цвета ванили так и остались, а рукава она давно уже обрезала чтобы не подшивать края. ступенька под марией громко скрипит, потому что она все никак не устроится поудобнее, и вообще если честно одной ступеньки на целую марию давно уже не хватает.

варениками и жареной колбасой пахнет с кухни, филумена всегда ругается если не закрывать дверь – мария когда готовит, орет нецензурные песни басом, а посетители гмыкают и крутят головами, филумене тогда неудобно и ее крылья начинают сами по себе ежиться и топорщиться под сарафаном. Филумене вообще почти от всего неудобно, и от марииных песен, и от неприличных запахов, и от анекдотов, такая она неженка в ее-то возрасте, поэтому мария ее вечно задирает

ближе к обеду на минуточку забегает каринка . это она сама себя так сегодня назвала - каринка, ну так пусть и будет, хотя некоторые считают что на той стороне города она вовсе бася – литовская княжна барбара, бааася, бааасенька, короля сигизмунда августа отравленная жена, а то говорят что странным образом она похожа на ту веселую вдовушку по имени анна, которая водила шашни с кровавым краковским бургомистром эразмом чечоткой, тот еще был интриган и развратник, и с утонченным магистром франчишеком из школы святого духа, и это из-за нее магистру франчишеку отрубили голову, а ведь самые именитые профессора из ягеллонского университета заступились тогда за франчишека, и без толку. университет остался без магистра, магистр без головы, чечотка избавился от соперника, потом и сам был убит по неизвестной причине, а про анну эту с тех пор больше ни слуху ни духу – подумаешь, вдовушка, ревнивые любовники, обычная история


ну и при чем здесь ветреная анна из мясной лавки )

Posted via LiveJournal app for iPad.

missgermiona: (Default)

рассказывают что одна женщина в магазине старостей на улице иосифа в позапрошлый понедельник так обнимала сундук в самой  дальней комнате что девочка-продавец почти уже собиралась вызвать полицию, но передумала и позвонила папе

папа прибежал и оторвал-таки ту женщину от сундука,  и закрылся с ней в комнате, и сидели они там до ночи, а про то что было дальше , разное по антикварным лавкам болтают - кто говорит , что вывез он ей этот сундук самолично прямо в аэропорт, а кто говорит что и нет, что все вранье, что мало ли где какие царапины нашлись,  что сундук вообще не продавался , а был личным наследством того самого папы , еще его бабка хранила там постельное белье , и важные бумаги, и лавандовое мыло, поэтому максимум что той приезжей светило - так это пара чашек будто бы мейсенского фарфора

папу того говорят звали томек и тетки на рынке утверждают что он обязательно разорится если будет продолжать в том же духе, хорошо, квартира на детей записана, говорят тетки на рынке, чем дети-то виноваты, хотя какая там квартира - три полутемные комнатки, одно окно вовсе в глухую стену

будете в кракове - можете сами спросить как все было, это тот магазин в квартале казимеж за синей дверью напротив бара "кофе и папиросы", где всегда полумрак, где в садике на заднем дворе деревянные стулья как из гостиной моей прабабки , на столах вязаные расшитые салфетки и все стены увешаны желтыми фотографиями чьих-то семей - ровные короткие челки и круглые черные глаза у девочек, аккуратные бабочки-банты у мальчиков, платья у женщин застегнуты у горла брошками, мужчины в шляпах и двубортных пиджаках, фото из ателье и фото любительские, во дворе гимназии и на набережной в выходной, с младенцами в оборках и на свадьбе дочери, таких фото на местном блошином рынке можно купить полкило на десять злотых, а если решишься на серебряную пудреницу из немецкого серебра -  то и так отдадут

может поэтому, а может почему-нибудь еще , только в бывшем древнем еврейском городе казимеж


от этих желтых фотографий совершенно некуда деться )

а может ее и вовсе никогда не было, той женщины, и томека никакого не было, и тетки на рынке говорили о чем-то другом, и той пары – он и она, легкие-легкие, она в платье с брошкой у горла, он в двубортном пиджаке, они сидели на площади згоды на горячих позеленевших стульях и смотрели друг на друга , ноги у нее до земли не доставали, такая она маленькая – их тоже не было, и той девочки в казимеже у кирпичной стены – девочка слепая и мальчик водит ее рукой по выпуклым буквам,читает вслух:смотри,это комец алеф, это вов юд – и их не было, мне все это померещилось, а была только жара и на улице широкой эстер поет дону – она поет, скрипач в черной шляпе делает паузу и вся площадь заканчивает второй куплет на всех языках сразу   

missgermiona: (Default)

там будет много белого, такого ветхого, истончившегося белого, который устал уже быть белым, но держится, еще будет немного синего - какая-нибудь лента на шляпе, цветок в вазе без воды или мяч за буфетом, времени там будет что-то около четырех, когда птицы вышитые на шторах переползают на пол и превращаются в угловатых чудовищ

там будут опрокинутые и так застывшие чашки на подносе, книга с закладкой на подушке, пачка папирос на ручке кресла, само кресло в пыльном чехле, пианино с истертыми до самых косточек черными диезами и бемолями, мятые простыни, мокрые рубашки, темные влажные углы, там будет тишина похожая на сахарную вату и тишина похожая на молоко,  тяжелые пчелы там будут медленно перебираться из блюдца на салфетку и обратно, дверь в столовую будет всегда открыта – там вообще будет много дверей, так что если заглянуть в одну, непременно увидишь вторую, третью и следующую, а за следующей , я знаю, будет двор, и пустые качели, и зонтик, и шарф на скамейке, и ветер, и никому не нужные ракетки для бадминтона, и весла от лодки на дорожке, и брусника будет разложена на подоконнике в летней кухне

там в комнатах везде будут сухие листья – на стульях, на окнах, даже на диване будут сухие листья , и будет там еще скатерть на столе, а под столом как положено всем детям, которые прячутся там от скучных взрослых разговоров, будет сидеть мария бонзаниго и задрав голову читать что там нарисовано на столешнице снизу . у всех обеденных столов, если они правильные, непременно что-нибудь нарисовано снизу, на любом языке это обозначает – допустим, я где-то тут, но мне ужасно нравится, что быть окончательно тут мне что-то мешает

есть люди, говорит мария бонзаниго сидя там под столом , которые боятся потеряться в тумане, а есть люди, которым нравится оказаться окутанными чем-нибудь эдаким, которое не позволяет им видеть дальше. С такими нечего и думать о сколько-нибудь стройном сюжете, о каком-либо развитии событий , кульминации, причине и следствии, их без толку спрашивать зачем и почему, и какой смысл, и чего бы им завтра хотелось, они вешают под потолок хрустальную люстру, а потом отрывают от нее стекляшки и бросают в шампанское вместо льда, они разбиваются вдребезги сразу после того как выпьют аперитив на площади и вспомнят как холодно было в прошлом году в таганроге пятого мая, мальчики у них поют высокими голосами и никогда не меняются, слезы у них из клизмы, под кружевными платьями полосатые майки, у них в голове ворох всякой ненужной ерунды и ничего нет главного, они все время что-то болтают, крутят зеркальные шарики, на что-то намекают, на что-нибудь красивое, а мы делаем вид, что так оно и есть на самом деле

эти люди рассказывают мне про семена растений, которые легко приживаются, так что в ницце, ялте и лугано может расти одно и то же дерево – то есть то дерево, под которым я выбросила в коробку с мусором шкурку от апельсина на углу улиц буграшов и бен-иегуда девятнадцатого марта,  это то же самое дерево, под которым покусывал закладку для книги бородач в пенсне двадцать девятого января позапрошлого века, и то же самое, которое вчера аккуратно подстригли в блумсбери у входа в кирпичный дом с железной лестницей в ожидании моего приезда, и то же самое, из которого был сделан обеденный стол, под которым мария бонзаниго сочинила свою невыносимую музыку, а друг ее даниэле придумал своих клоунов и колокольчик – этот колокольчик всегда вроде бы и не к месту, но на каждый его звук кто-нибудь всегда оборачивается, встает и уходит, пора

missgermiona: (Default)


тут недалеко, можно и пешком, но лучше прокатимся на трамвае, не нужно спрашивать где выходить, я покажу что есть, а дальше вы сами
От автобусной станции вторая остановка у рынка - там слева, сразу за мандариновыми рядами, нам как обычно смешают разного кофе из больших стеклянных банок, в левую руку мы возьмем пакет со светлым мокко, в правую - с глянцевой арабикой, зачерпнем кардамона деревянным совком прямо из корзины, задержимся на немножко, ладно, вам тоже понравится тут сидеть, в самом углу среди мешков с фасолью и чайными листьями, вы тоже будете ездить сюда за кофе как только выдастся свободный день, а в остальное время с ноября по март , а потом с марта по ноябрь будете искать что-нибудь похожее так что все ноги сотрете, но лучше и не пытайтесь, все равно не найдете

На третьей остановке следуем прямо за кошками- их четыре, и держитесь ближе к стене- из той железной двери, вон там, прямо под балконом с петуньями, на нас непременно кто-нибудь выскочит - может свадьба, может мамаша с тремя колясками, а может и вовсе пижамная вечеринка

остановка четвертая и сразу направо - там живет профессор, зайдем к нему на минутку, он обещал убедительно доказать, что прибытие поезда люмьеры снимали именно здесь, как раз сейчас он пишет об этом книгу, но тсс, это секрет. У профессора , когда он конечно не занят едой, вообще-то жесткий график - три раза в неделю он дает курс востоковедения в университете, два раза ходит в библиотеку, вечерами организует лекции в общинном доме, а по пятницам и воскресеньям пьет курвуазье, сегодня как раз удачный день

На пятой остановке перекусим плюшками у джеки, у него шесть подносов с выпечкой и всего один столик аутсайд, между двух фонарных столбов. он как всегда будет смотреть маленький телевизор за стойкой и почесывать живот под майкой, тарелку он протрет полотенцем и не оборачиваясь махнет в сторону прилавков, разберемся сами

Ну вот, теперь не заблудитесь, а я буду ждать на углу, там где вчера покупали воду, это легко, на вывеске написано - никогда не поздно, и не выдумывайте, это просто название, для здесь это нормально, давайте я запишу его на бумажке. Если заблудитесь - покажите прохожим, я тоже так делала, прохожие обычно кивают и соглашаются - ну разумеется никогда не поздно, о чем тут спрашивать



... )

Posted via LiveJournal app for iPad.

missgermiona: (Default)
одной рукой катька берет жареные пельмени из пластикового контейнера, а другой пишет отчет про модернизацию. получено новых аппаратов узи стоимостью полтора миллиона рублей в количестве одна штука, пишет катька, что в рамках охвата населения увеличило потокопроходимость в два(в скобках еще раз – в два) раза, а плотность лечебно-диагностических процедур в четыре, потому что в отделении организовано обучение и обеспечивается занятость двух смен врачей. Катька умножает все это дело на стоимость человекочасов, делит на коэффициент и получает процент эффективности в цифрах с дробями. Катька красиво подписывается под отчетом и кладет его в специальную папку – горздрав. горздрав отправит катькин отчет в облздрав, облздрав в министерство, министерство округлит катькины дроби в нужную сторону и получится рапорт об успешной модернизации.
новый аппарат узи в отделении и правда есть – он полгода стоит в подсобке завернутый в гофрированный картон, потому что работать на нем некому, в штатном расписании должность второго узиста с подходящей квалификацией не предусмотрена, не говоря уже о двух сменах обученных врачей, к тому же для снимков нужна специальная бумага, которую по программе модернизации не прислали, а старая даже к старому аппарату не подходит, но ее все равно купили два ящика – подрядчик почему-то опять выиграл тендер.

Катьке успешная модернизация очень нужна – если повезет с квотами, за успехи больничке дадут денег в рамках программы, а катьке надбавку в полторы тысячи рублей. Из-за этих надбавок в больничке вообще-то дымится воздух и искрят курилки, половина врачей друг с другом не разговаривают, даже на операциях – потому что по инструкции тем, кто работает например в реанимации на наркозе, надбавка положена, а тем, кто возится в палате с харкающими кровью смертниками – уже нет. потому что ну в самом деле, при чем здесь смертники и модернизация, вовсе ни при чем.
в палату поэтому идти никто не хочет, в ординаторской на катьку шипят и огрызаются, но идут конечно, а какие еще варианты если ночь, дежурство и клятва гиппократа.
я не интеллигенция, говорит катька, я затюканный провинциальный врач, и я тебе говорю что это не изменить никогда. 
катька вытирает пальцы стерильной салфеткой и пишет другую бумажку. В указанном отчетном периоде, пишет катька, персоналом реализованы следующие мероприятия. В этом месте катька открывает выпуск медицинского журнала за июль и нахально списывает оттуда мероприятия, сверяясь с инструкцией к аппарату узи стоимостью полтора миллиона рублей. вообще-то катьке надо забрать наконец дочь из школы – уже час сидит с вахтером в раздевалке, заскочить домой- родители оба инвалиды, у отца астма, у матери ноги не ходят, - а потом на автобус и в ночную смену в другую больничку, травматология на другом конце города, но катька сидит и списывает, потому что катьке ну правда очень нужна успешная модернизация, и ее отделению она тоже очень нужна, и каждому из шипящих в ординаторской - тоже
в восемь утра катька приходит домой и ложится на пол.  у нее болит спина и больше ей ничего не помогает. Она лежит на полу, смотрит в потолок и думает что вот сейчас встанет, поставит чайник, разбудит дочь и они вместе торжественно откроют жестяные разноцветные коробки с печеньем, которые я привезла катькиным врачам к женскому празднику, а она сказала что я дура и что коробки врачи конечно возьмут, но потом будут на нее шипеть еще больше, потому что она футы-нуты, у нее сестра и она может себе позволить.
иди к черту, мирно говорит катька по телефону, иди к черту пожалуйста, я все равно в воскресенье возьму эти деньги, если мне их предложат, и вообще я сама ничего не собираюсь делать, просто возьму деньги и все.



днем лина зуфаровна рассказывает десятому про гоголя, седьмому задает проверочный диктант, а вечером с трех до восьми как положено сидит в закутке перед спортзалом, владеет ключом от сейфа и печатью,  и исправляет ошибки – аккуратно зачеркивает неправильные буквы, ставит палочку и рядом пишет правильные. у лины зуфаровны элегантный костюм с фиолетовыми крапинками, новый, и брошка на воротнике.
Каждые полчаса лине зуфаровне звонит по телефону мама, спрашивает что лучше дать стасику от кашля, где настойка календулы, почему все современные лекарства совершенно перестали лечить, как называлась та книга, как зовут эту артистку, во сколько по телевизору передача и когда же все это кончится. лина зуфаровна отвечает на каждый вопрос подробно, голоса не повышает, у нее выучка и воля, ее невозможно вывести из себя. она говорит что календула в нижнем ящике четвертая справа, а все это кончится может быть в понедельник, а может быть и нет. В конце концов , мама, говорит лина зуфаровна, ты должна понимать, это в наших общих интересах. 
проверочные работы кончились, теперь сочинения. с ними лина зуфаровна справляется быстрее – зачеркивает полстраницы и переходит к следующему. дети совершенно не умеют формулировать, не слушают что им говорят на уроке, абсолютно не тем заняты в интернете и думают что они уже все знают, заключает лина зуфаровна. Разве я просила вас излагать свои мысли, я просила передать своими словами то что я вам уже рассказала про гоголя, тут никому не нужны ваши личные соображения, тем более - ну что вы вообще можете понимать про гоголя и что он хотел сказать. лина зуфаровна расстроена, но не очень, за двадцать три года в школе она исправила миллионы ошибок, исправит и эти, на то она и учитель, чтобы лучше знать как надо.
спортзал, где несет вахту лина зуфаровна, на первом этаже, а столовая на втором, но тут все равно пахнет тушеной капустой и еще кашей, той самой, которую еще в третьем классе прошлого столетия мы старательно выплевывали под стол
missgermiona: (Default)

мои глаголы мужского рода прошедшего времени кратки и растерянны как стояние на одной ножке, как качаться на канате с шестом, как одноколесный велосипед , как разбить чашку, как будто недоговорили

как будто держали ладони ковшиком и в них падало всякое, шишки, конфеты, камушки, орехи со сгущенкой, барбарисовые карамельки, пуговицы, винтики и шпунтики, мятые бумажки и пружинки от часов, потом оно уже не падало - осторожно  складывалось на свободные места, а потом взяли да и развели руки в стороны, перевернули ковшик

кто собирает – тому настоящее время, прошедшее тем, кто переворачивает, а кому нет ничего забавнее чем следить как все собранное кружит в воздухе - тому никакого времени и вовсе нет, такие люди, действия и состояния протекают сами по себе и выражаются глаголом безличным  

пел, спал, плыл, прошедшее время коротко как шел-шел и прыгнул, нет больше никакого нахождения в процессе действия и даже воспоминания о нем нет никакого, ничто больше не направлено на себя, да и ни на кого другого тоже ничего больше не направлено, даже сослагательного не осталось, не говоря уже о повелительном наклонении

бежал, говорил, играл, иногда действительно отвечал на вопрос быть, образовывал личные и причастные к чему-нибудь формы, с удовольствием изменялся по числам, временами ограничивался пределом и тогда был совершенным, успевал гнать, держать, вертеть, зависеть, а также терпеть, обидеть и ненавидеть

думал, видел, летел, падал, мужское прошедшее время короче чем женское и больше похоже на неопределенную форму,
нулевое окончание напрочь сжигает мосты, а единственное число не оставляет шансов задержаться, уцепившись хотя бы за маленький незначительный суффикс

мои глаголы мужского рода прошедшего времени запросто изменяются по лицам, вовсе не имеют точки отсчета и все без вариантов обозначают действие, совершившееся в прошлом, результат которого сохраняется в настоящем


missgermiona: (Default)
они живут в пятом подъезде в маленькой квартире окном в сирень, дом ступеньками – кухня на первом, комната уже на втором. чтобы вымыть весь пол ей хватает трех песен на магнитофоне и одного перерыва на покурить. в институт ей с обеда, всего четыре остановки на трамвае до центра, она надевает черный свитер и черным подводит глаза, он на обед никогда не приезжает, вечером заберет ее на мотоцикле, будет перекрикивать мотор внизу у главного входа, все высунутся на шум - в зубах у него будут ромашки, на багажнике газировка, а впереди на малиновом бензобаке буду я, с толстыми щеками и в панаме

у комнатного окна широкий железный карниз, я хожу через форточку по карнизу на улицу, так быстрее чем через дверь,
в комнате кровать за шкафом – там живу я, и диван под картинкой с бронзовой девушкой – там живут они,
еще зеркало, большой магнитофон и куча коробок с музыкой, у музыки разноцветные ленты-язычки – синие,розовые,желтые, я слышу как музыка шелестит этими язычками и спутывается в огромные мягкие клубки,
вся лента уже перемоталась, вертушка вертится, а дверь они все не открывают и тогда я сижу на подоконнике в кухне, скучаю и выдергиваю зеленые стрелки из луковиц в рюмках, макаю в соль и громко ем, они все равно не услышат

в него я влюблена и боюсь. он хватает меня поперек живота и носит подмышкой, платье у меня задирается, в ушах шум, я вся мокрая от ответственности и висю тихо, хватаюсь за его коленки в синих джинсах, джинсы пахнут бензином и все в пятнах от травы, они опять ездили за город на его малиновом мотоцикле
она все красит глаза перед зеркалом, у нее шелковое платье с очень открытой спиной, он шлепает ее по заднице, она смеется, она знает что она лучше всех
вечером гости, меня некуда деть, я толкусь допоздна у соседки на четвертом – мне дают маленькое шоколадное печенье и молоко, мы смотрим телевизор, потом у соседки ложатся спать, а у них все еще гости. я иду на улицу и там из-под сирени смотрю как за шторами он поет им песни под гитару, а она сидит на столе на клеенке с грушами и дует ему в ухо

мотоцикл есть, будет и машина, говорит он и уезжает в африку.
здравствуй моя козявочка, пишет он мне из африки, у меня все в порядке, жив-здоров и не кашляю. здесь много всякой живности какая тебе и не снилась - фаланга похожа на марсианскую тварь и прыгает как теннисный мячик, а вчера рыбаки выловили ската, так у него голова величиной с кухонный стол, а глаза как у коровы. поймал крабика величиной с двухкопеечную монетку, засушил и хотел отправить тебе в письме, но он рассыпался.
и рисует как выглядят деревья в районе города уаддан – вот примерно так, как зонтики, что-то такое
обнимаю, держи хвост морковкой
я держу хвост как он говорит, хожу гулять в его мотоциклетном шлеме, ношу его рубашки, учусь играть на гитаре Happiness Is и изо всех сил выворачиваю шею чтоб посмотреть красивая ли у меня тоже спина. ей он пишет отдельные письма, она сидит с ними подолгу в комнате, смотрит в зеркало, строит гримасы, открывает шкаф, придумывает что бы надеть и тоже надевает его рубашку, в выходные она аккуратно обрезает фотографии по краям ножницами и бегает в столярную мастерскую за реечками для рамок



африка-африка, потом быстрая перемотка, она стала закалывать волосы сзади, он теперь курит мальборо и подолгу сидит на кухне, глаза у него уже не синие – прозрачные как стекло
я уже не козявочка, меня вечером не будет дома, нет я не молчу, закройте пожалуйста дверь. я  пожимаю плечами, я передвинула стол лицом к окну и сижу теперь к ним спиной, я курю в комнате, я не заметила что мне больше не задают вопросов и как это вышло что я не заметила всего остального
на стенах нет фотографий, обтрепались да и затерялись при переездах, на гитаре он играет песни без слов – у нее уже не семь струн, шесть, одна давно порвалась и болтается, иногда он швыряет телефоном в стенку, музыка по-прежнему орет,
а она роняет чашки, замирает, комкает письма и в ухо ему больше не дует. никто больше не распутывает магнитофонные ленты и они валяются тусклыми клубками в коробках, потом мы с ней вынесли их на мусорку вместе со шлемом, а мотоцикл все еще стоит в подвале, знаете, были такие подвалы - темно, мокро и никогда не знаешь у кого ключ



я нашел это в гараже, может тебе нужно )
missgermiona: (Default)
звоню им например с перекрестков, из-под светофоров и дорожных указателей, с рынков, площадей, заправок, из булочных, закусочных и подворотен, со скамеек, крыш и из тамбуров, поднимаю трубку высоко – але, слышите, ну послушайте же еще немножко
говорю им например что еду в веракрус пить кофе – говорят, там отличный кофе в одной забегаловке на набережной, варят с восемнадцатого века и все по одному рецепту и одним способом, ну да, в общем это все, это все зачем я туда еду – пить кофе, почему бы и нет, любая другая причина будет не более убедительна, почему бы не придумать себе эту

любая другая причина проиграет - вроде поехать осенью послушать колокольчики на тележке с мороженым в паленке,
или станцевать сальсу как умеешь под хохот местных старушек на улице в мериде - старушки курят сигары и двигают бедрами так как мне и не снилось, хей-хей, хлопают старушки, следи за ногами, держи голову выше
примерить цветные юбки и купить зеркало в пуэбле - городе ангелов, поболтаться на подземных улицах в гуанахаке, попробовать и выплюнуть пуэрку бильбиль в сан-мигель альенде, съесть манго с красным перцем и жареное яблоко на соколо в мехико – але, послушайте, ну вы слышите , это же соколо, у нас воскресенье, все орут  и мы идем пить кофе
они не слышат, я беру пластиковый стаканчик в первом попавшемся на дороге бистро, пробую, морщусь, такая все-таки гадость этот кофе в веракрусе, опрокидываю стаканчик, продавец ругается по-испански, я уезжаю в ливень так и не выпив кофе и спорим так делают все кто только что собирался его немедленно где-нибудь выпить 

в субботу приедем, говорят они, выпьем наконец где-нибудь кофе. приезжают и мы идем – опаздывать на электричку в выборг, скупать ерунду в магазинах, хохотать, примерять платья и носочки, валяться в парке, искать привидений, заказывать шот-дринки в клубах, потом в ночной книжный, потом завтракать в пироги, в шоколадницу, куда угодно, ах да, вот здесь поворачивай  – кажется тут кофе на песке бывает удачный, если только они работают в пять утра, дайте-ка нам сразу четыре и еще вот что, солянки
я тебя жду, мы собирались выпить кофе –  она приходит, там белая чашка, старается не стучать ложкой, я не пью капуччино, остыл, дайте другой, черт, ну где же все эти такси наконец, мне пора, музыка играет так громко
или нет -  она не приходит, потому что она уже в аэропорту и у нее заканчивается регистрация, а на кофе согласилась просто так, подумаешь кофе
или -  я не пью кофе, говорит кто-нибудь, тогда кубик катится и совершенно точно нужное число уже не выпадет, кажется он так и не отличит карасс от гранфаллона и дюпрасса, не свяжет каррарский мрамор с каменным углем, что делать, ну пока, идем дальше, у нас важное дело

пойти пить кофе это такая игра, отмазка, фатаморгана, такой пароль, такой фильтр, такой способ ответить на все дурацкие  вопросы сразу, задурить голову пространству, подбросить ему приманку, перехитрить, заставить сделать по-моему

але, ты где – ну например, сегодня уже зима и я сажусь в самолет из акурейри в рейкьявик, перезвони через пару часов,



выпьем где-нибудь кофе )
missgermiona: (Default)
У хельги тордардоттир, дочери тордара, над дверью висят пыльные шляпы, яблоки наколоты на подсвечник, а селедку она делает в йогурте с голубикой. Я перемерила все шляпы, перетрогала всех разноцветных коров на подоконниках, заглянула в сахарницы ,  посидела на диване, нажала все клавиши на пианино, перепробовала всю селедку и облизала все пальцы, а дождь все не перестает, ветер гнет стекла и океана уже почти совсем не видно
из того окна, что на правой стороне дома
два часа дня , на улице темнеет как будто кто-то понемногу закрывает глаза,
пора убирать елку, йоль кончился, говорит хельга, ну и народу же было
йоль это рождество, вчера был последний двадцать шестой день рождества и хельга как положено обошла с лампой дом и пригласила входить эльфов – приходите отовсюду те, которые того желают и кто вознамерился придти

вместо эльфов к хельге опять приехали родственники, привезли с собой детей , сушеную рыбу и пироги, и еще большие спички для праздничного костра,
родственники вошли, а гномы-чертенята –  страшненький аскаслейкир, стеккьястаур с подагрой, любитель молока гильягаур и остальные десять местных дедовморозов немедленно сбежали  в горы, облизав тарелки и прихватив с собой жареного мяса из кухни пока гости шумели в гостиной

елку так елку, кажется я застряла на этой ферме надолго, а мне сегодня очень надо было попасть в рейкхольт, в дом на холме, где снорри записывал на больших мягких листах бумаги эти свои видения про ясень и оленей,  про эльфов и альвхейм, про гибель тех, кого мы привыкли называть богами, про золотой чертог гимле, происхождение ветра и каменных карликов из тела имира, и еще про настоящие имена

такие имена для всего, которые откроют любую дверь, надо только выучить буквы, а нужные буквы все здесь , на острове, где самые сильные защищались словами

гюльви наверняка тоже болтался где-то тут например на дороге вдоль западных фьордов,
мне надо самой посмотреть что же он все-таки видел перед тем как встретил этих троих и они пошутили над ним, рассказали историю, полагаю, они не только ему одному ее рассказали, те еще шутники
мне надо самой проехать с запада на восток, от одного водопада к другому, от одного маяка к другому, посмотреть на кипящий колодец под желтым холмом, на дымную землю и лавовые поля , для которых умные строители из рейкьявика аккуратно рисуют в три дэ дороги между холмами и скалами, так чтобы случайно не потревожить путевые жилища эльфов – зимой, во время переездов в сильные морозы, они иногда останавливаются там и нельзя вмешиваться в их планы

жилища эльфов на карте отмечены коричневым, дворфов красным, а скрытого народа синим, чтобы никого не забыть

я намерена случайно застать переезд эльфов, как они медленно движутся на повозках , но эти повозки покажутся мне всего лишь камнями если я не буду знать формулу и как произносятся эти гласные на конце, а вместо этого я сижу в хельгиной в гостиной и слежу за ветром

такой зимы не было давно, говорит хельга,
в сагах записано что один человек, сын гвюдмунда, его звали йоун и жил он на мысу берунес что в рейдафьорде, примерно в такую зиму их и увидел, а одна женщина, дочь кондитера из хвамма, ну та еще, у которой муж делал эти деревянные фигуры для музея саг в боргарнесе, однажды


ну в общем вот )
missgermiona: (Default)

Таким образом прямо здесь, стоя на стремянке в уже значительно постаревшем году – в зубах шурупы, телефон выключен, елка из упрямства определена в трехлитровую банку с мокрыми газетами как положено – ты в общем-то и становишься ведьмой, но притворяешься живой, разве что не отвечаешь на подачи про новое счастье – ужасно неудобно перед старым, знаете, кое-чего вслух лучше не говорить

бросаем на сковородку мясо, наощупь включаем чайник, зубами открываем коньяк,  рюмки не подходят, кстати вот наконец и снег, ты его хотела и ты его разумеется получила,

я тебе не говорила, еще ни разу не было, чтобы я чего-то не получила, нет, я не думаю, что это так уж здорово, ты ведь не спрашиваешь как это происходит – назвать вслух, прихлопнуть сачком, вырвать с корнем

ладно, буду молчать, раз тебе страшно


ты сам начал про ведьм между прочим )
missgermiona: (Default)

Вот я проснулась сегодня в другой стране, как и обещала, в моей зиме с зелеными газонами , елками-призраками, теплым дождем, конфетами в жестяных коробках, жетонами на метро, неработающими светофорами, сумерками в полдесятого утра, окнами,бабками,львами, титанами, проснулась и пошла в мою страну пешком без лифта,потому что в лифте спит наш домашний знакомый бомж и двери не открываются.
Я иду пешком на остановку мимо пивного ресторана, там с утра толпа, и думаю что спасибо товарищ чуров что вы так все удачно придумали. Если бы товарища чурова не было, его надо было бы сочинить, потому что ну кто бы еще смог все так организовать в моей угрюмой стране, где самым умным все известно наперед, где полицейскому некому тортик подать, где дядька-черномор цитирует по телевизору геббельса даже не заморачиваясь чтобы хоть подредактировать, где сказка про трех толстяков все никак не дойдет до развязки, где суставы вялы, а пространства огромны, и нищие все молятся и молятся на.

Я сажусь в маршрутку в этой другой стране и слушаю как все говорят про одно и то же. Вы не поверите, но некоторые жители больших городов (ти эм)до сих пор ездят в маршрутках и представляют собой этих остальных, которые как-то вечно за скобками. Одни с айфонами, другие за революцию, третьи книжки читают - хренова интеллигенция, четвертые поднимут всех на ножи, а остальные за скобками. Ну вы знаете, в обычной, немитинговой, жизни люди в основном говорят что им насрать на власть и все равно все козлы. В моей стране во всяком случае все происходит именно так. Еще есть отдельные персонажи, которые наловчились лучше других классифицировать козлов и тех, кто за этими козлами стоит, они употребляют такие речевые конструкции -  «как известно», «по мнению экспертов», и «я вам говорю, сами увидите». Еще они говорят обычно – я не такой дурак. Таким образом моя страна состоит из тех, кто не такой дурак, и кто такой. И всем им в разной степени разумеется насрать на власть. Такое алаверды.

я еду вместе со всеми в этой маршрутке по своей другой стране, и будете смеяться - в ушах у меня вовсе не свистит ветер свободы и музыка революции, я не притопываю от нетерпения, не кричу речевки,  на семеновский плац я ходила потому что не люблю когда меня без спросу называют «мы» и у меня не было ни капли сомнения что я должна туда пойти, ни единого другого варианта, ни малейшего желания размышлять над аргументами за и против и можете бить меня ногами, но я сильно подозреваю, что я пошла туда даже не совсем за честные выборы

я стояла там и смотрела как сотни людей хором тянут «фууууу» на попытку лихого залетного заорать что-нибудь махновское, как старуха-продавец завязанных в узел воздушных шариков пишет ручкой на картонке – и я тоже за пересчет, как мальчики в защитных нарукавниках и шлемах расступаются чтобы пропустить новеньких, потом смыкают ряд и через секунду расступаются снова, как полицейские орут «пожалуйста уйдите с проезжей части, пожалуйста не поддавайтесь на провокации» и затаптывают одинокий фаербол,

я одна из тех стапятидесяти тысяч или сколько там по всей стране в субботу повязали ленточки, из тех стапятидесяти тысяч, которые все до одного отлично понимают что вся эта история, брезгливые вы мои, совсем не про митинги, не про власть, не про президента, не про победу, эйфорические вы мои, не про доброго царя который придет и все поправит, не про депутатские скамейки, народный контроль, и не про демократию черт ее возьми, чтоб она была здорова.  Эта история у каждого своя, такое сочинение на свободную тему, и она не про это

может быть она про то как кого-нибудь вечно били в школе и сажали задницей в урну, или про то, как двадцать лет гладила ему шнурки а он все равно ушел, или про то как выгнали из кабинета начальника домоуправления за десять минут до закрытия, или про то как ее сбил насмерть пьяный придурок когда она стояла на остановке и придурка оправдали, или про то как отремонтировал в поселке баню а ее сожгли и построили отель, или про то как с детства мечтал что вот вырасту, куплю много скажем сыра и съем его один – и вот вырос, сыра завались, а почему-то его уже не хочется, или вот про рояль за три миллиона опять же

и вот ты сидишь, у тебя все хорошо, тебе есть что терять, не гневи бога тебе говорят, подумай о детях, подумай о мировом сионизме , нефтяной трубе, ипотеке, налогах, кащеях бессмертных, куршавелях, девках, ботоксе, хитрых комбинациях,будь выше, ешь что дают, дай денег чтоб отстали, увези мать лечиться за границу, найди могилу деда на давно заасфальтированном кладбище, купи ребенку какой-нибудь диплом, не спорь с начальством, сваливай пока не поздно, учи матчасть, не будь таким дураком. И ты думаешь – а не пойти ли бы вам всем в жопу в конце-то концов

ну и идешь именно таким дураком на семеновский плац ну или скажем на болотную, или на площадь у городского цирка в субботу и сразу после этого начинается понедельник,

я просыпаюсь в другой стране и с этим никто уже не сможет ничего поделать, никакие новые старые герои, симпатичные или не очень, в этой бродилке уже следующий уровень, нравится он мне или нет, но мне точно нравится что не так воняет прокисшим воздухом и пылью

а где-то потом, уровней через пять или восемь, лет через десять или пятьдесят – неважно, будет такой понедельник когда я наконец посмотрю как это когда в моей стране я буду как у себя дома

понимаете да

я выйду и пойду зевая через площадь в шлепанцах за булками как будто бы я просто вышла из комнаты в кухню, поздороваюсь с дворником, посмотрю как там в парке - не созрели ли еще каштаны, послушаю фонтан, потрогаю стены, в общем все как обычно, только вокруг меня не будет уже этой орущей коммуналки, хамского домкома , растяжек в коридоре, засады в прихожей, засорившейся раковины и вечно немытых окон, через которые ни черта не видать

missgermiona: (Default)

Из израиля пишут – или я тебя не знаю, или ты уже на баррикадах

Я нет, не на баррикадах, я там уже была, было очень жалко и трогательно на этих детей в клубах дымовых шашек, играл аккордеон, бегали радостные журналисты, у перехода хохотали,  хотелось что-нибудь подписать или немедленно в прямом эфире обратиться к гражданам питера по мегафону и сказать в двух словах что-нибудь очевидно простое, вместо этого я тоже потолпилась, спела цоя и ушла под песню про команданте че к ближайшему вайфаю под рождественские огни и мимо деда мороза который кивал мне из витрины как будто у него нервный тик

Потом в теплом месте с кальянами я прочитала что мальчиков с которыми я пела цоя все-таки увезли в автозаке и теперь им не хватает адвокатов, я подумала что все происходит на самом деле и это не презентация кино, не перфоманс на открытии клуба, не интернетный флешмоб и не казаки-разбойники

Нет, я не на баррикадах. Я сижу и набираю в интернете число 632305222316434,найдено 1147 результатов, говорит яндекс, это пока гораздо меньше чем например  запросов где купить слона или как я ездил в панаму или даже про «я за единую россию» - тут 90 миллионов результатов, но все это разумеется ничего не обозначает. я представляю себе людей, которые примчались с работы, на кухне ребенок воюет с кошкой, в раковине чашки с утра,в холодильнике полно  всякой ерунды, а есть все равно нечего, под глазами круги какую косметику не выбирай, а они не сняв ботинок одним пальцем быстро набирают шпионские цифры и затаив дыхание ждут ответа на пароль. Или нет – они вернулись из театра, у них был тихий вечер на угловом диване в ресторане, их фотовыставка имела успех, режиссер сказал что в следующий раз надо будет попробовать другой ракурс, на январь у них билеты в спа-тур, а сегодня они надевают шубы наизнанку, засовывают пистолет за чулок и играют в баррикады

Вот и что потом, и что – кричит в парке смотрительница зеленых туалетов, она кричит на мужчину, он заперся в кабинке по делу и оттуда ведет революционный диспут.смотрительница туалетов придерживается мнения что все равно все будут в дураках, так уж пусть лучше так чем когда в магазинах была одна маринованная кукумария, а телевизор она все равно не смотрит

Я не на баррикадах, пока моя колыбель революции никак не определится с точкой сбора и что вообще делать на этой точке, мальчиков и девочек увозят с гостинки – они приходят туда каждый вечер чтобы решить что потом

На восстания негде, там проезжая часть, давайте на сенной – говорят тем временем активисты, там ментам грузовики некуда ставить. Нет, давайте на дворцовой, это прикольно, пишут им в ответ вконтакте.
начали бы поджигать и громить тогда возможно люди поймут что настал пиздец , говорит третий
приносите барабаны, трещотки, свистки, нам бы футбольных фанатов в подмогу – пишут те, кому не хватает эмоций
в питере органы более трусливые и злобные, не такие  культурные как  в Москве – пишут опытные.
дворцовая плохой пункт там всё отрезается очень небольшими силами , спортивная хорошее место я там был когда башне нет говорили. Нет, оптимальна исаакиевская площадь - есть пути отхода: мойка, вознесенский, морские улицы, почтамтская.

Я надену свою сноубордическую защиту, пишет кто-то, только умоляю не ведите себя как дикари

Нет, я не на баррикадах и я не уверена что мое гражданское самосознание точно знает чего хочет, от какофонии у меня перестают слышать уши, от людей когда их больше трех и вокруг них витает командная идея – меня тошнит, я думаю что самосознания у меня вообще нет потому что больше коммунистов я ненавижу только антикоммунистов каким бы перевертышем это сегодня не звучало, а между революцией и чашкой кофе всегда выберу кофе

Но я там буду, потому что я тут живу, потому что когда мне врут я начинаю упрямиться и потому что больше я ничего не умею, - на самом деле это ведь самое простое что я могу сделать, надеть удобную обувь и теплые вещи, взять старый телефон и копию паспорта, сосательных конфет и шоколада на случай тигрятника, выучить пару статей из кодекса про право телефонного звонка  – это несложно, я это уже делала и это гораздо проще чем просидеть например день наблюдателем и остаться после этого в здравом уме

Я туда приду и услышу конечно же здравые речи, в толпе не будет краснолицых фанатов с пивом и лозунгов про крыс, меня не будут призывать бить жидов, спасать россию,  прекращать кормить кавказ и казнить путина, среди людей будут также  разумные и честные  победившие партии – они откажутся от идеи провести отдельный митинг и придут к нам с продуманной схемой действий и данными с участков, они спросят – есть кто, кто может помочь с этим делом, с пересчетом и фактами, есть, скажут в толпе, тут же начнется конструктивный разговор, на площади будут также добровольцы-юристы – они будут выдавать всем памятки как вести себя в полиции и номера телефонов бесплатных адвокатов, но телефоны не понадобятся, потому что омон заскучает и заведет между собой разговоры о плей-офф и зарплате, а потом и вовсе уйдет от нечего делать, а может быть даже тоже подпишет какое-нибудь открытое письмо

После чего все это покажут по первому каналу и все конечно же станет хорошо

missgermiona: (Default)

мне семнадцать и с тех пор все кого я любила будут на него похожи.

На петроградке в подвальчике с неприметной надписью вино можно иногда купить портвейн и армянский коньяк. мы сидели в очереди на тротуаре, прижимались к стене и заносчиво пели про иванова - и ему не слиться с ними, с согражданами своими, у него в кармане сартр, у сограждан - в лучшем случае пятак

я думал, все будет честно, шелковый шарф на шлем, шептала очередь.

Вот и нет, как выяснилось, все не всегда было честно, ведь мы же взрослые люди и редко рискуем бесплатно, но разве тогда мы бы признались , что используем друг друга чтоб заполнить пустые места

Мы все молчим, мы все считаем и ждем, мы все поем -  о себе, о чем же нам петь еще

у него на лестнице в коммуналке по адресу улица софьи перовской  дом пять вечно болтались толпы, выдыхали дым, соседские старушки выглядывали из дверей и ругались, а мы писали цитаты на стенах карандашами для глаз – в конце концов пора отвыкнуть жить головой , писали мы , совершенно не подозревая сколько лет пройдет пока отвыкнуть жить головой на самом деле станет единственно возможным способом выжить

потом вылазили через мансарду на крышу и орали что небо становится ближе – тогда еще на крыши можно было вылезти запросто, хихикая и подталкивая друг друга в спину, и небо и правда становилось ближе с каждым днем.

Сегодня мне совсем не семнадцать, я просыпаюсь каждое утро и боюсь открыть веки,я спрашиваю - кто здесь, кто здесь? они отвечают, но как-то крайне невнятно.

если б каменный уголь умел говорить, говорю я себе сегодня в его день рождения и даже не включаю свет чтобы посмотреть в зеркало, он не стал бы вести беседы с тобой
я по-прежнему говорю его словами и уже понемножку догадываюсь, что еще тогда, в какой-нибудь квартире на просвете, куда чтобы его послушать надо было пробираться по грязи через лужи и стройки, или в дк связи, на старых записях с концерта в котором я до сих пор пытаюсь разглядеть себя, вот еще тогда, сто лет назад он пропел всю мою жизнь

missgermiona: (Default)

так вышло, что одного человека укусил опоссум.

шел дождь и третий час как мы перебрались на лодках через темно-коричневую воду реки усумасинта и попали куда-то кажется в гватемалу , в джунглях что-то свистело,урчало и пиликало, я рвала спелый шоколад, топала по кустам как слон,  опоссум пошевелил носом, подмигнул, встал на цыпочки и укусил одного человека за левую ногу. Потом он еще немножко так поболтался на этой ноге, пока один человек орал и фотографировал его телефоном, а потом сам отпал и отошел в сторонку выплевывать то,что набралось ему в рот.    
Обезьяны принялись хохотать и всплескивать руками потому что одна нога у человека получилась в штанах, а другая в шортах и носке в клеточку, вторую часть штанов мы оторвали и завязали вокруг икры элегантным бантом .
Не прощаясь с опоссумом мы пошли дальше по гватемале, или может быть это уже была не гватемала, там в лесу ничего не было написано, индейцы из паленке сказали что границы обозначены не везде. Впереди хромал один человек  -   за плечами у него вполне зримо развевалась мантия полководца, голос звенел литаврами, он стал выше ростом, втянул живот и жестами цезаря вскидывал руку вперед, указывая путь.

он говорит о героической битве с опоссумом и пытается отправить фото славного мгновенья посредством ммс прямо из джунглей, спрашивает нет ли у меня дополнительных фотографий или видео процесса укуса с другого ракурса, с удовольствием снова и снова вспоминает славные детали и какое лицо было у опоссума когда он изготовился к прыжку, а также регулярно и мужественно интересуется  у наших индейцев нет ли противоядия против опоссумов и какие признаки смертельного укуса известны сведущим в медицине ацтекам. Кажется это был лучший день в его жизни , но к вечеру следующих суток этот день кончился - другой человек прыгнул в сенот ик-киль с восьми метров, теперь его очередь.

Вот еще один человек  – он точно знает чего хочет и какое оно должно быть по цвету,размеру и окружности груди, у него маленький размер ноги и аккуратный кошелек, он подолгу приценивается к каждой ерунде и смотрит на нее испепеляющим взглядом, так он делает выбор . если ерунда исхитряется оказаться не тем что ему было надо, а так бывает почти всегда поскольку откуда же всякая ерунда может знать чего он там себе напридумал и главное какое дело этой ерунде до того что он напридумал,  он кивает – он знал, ни на что другое и не рассчитывал, но обида на ерунду бурлит в его честном сердце, его утешает только то, что он сделал все что мог, все что мог

Третий стоит у подоконника в супермаркете и разговаривает с кассовым чеком. Серега, говорит он, что ты думаешь обо всем этом, например об этих пельменях, стоило ли их брать.  Ты пустое место, иннокентий, отвечает кассовый чек серегиным голосом, от тебя ушла жена, в твоей коммуналке древнеисторические тараканы , ты говоришь так красиво что тебя банят даже в гугле , твои женщины первым в списке смертных грехов пишут занудство, какие к черту пельмени

Совсем другого, рыжего, с ключицами и ребрами как нотные линейки, я видела вчера у начо дуато, он был эльф, дуэнде, из тех, которые убирают разбросанные игрушки. Рыжий эльф станцевал мне историю про мальчиков

про то куда они деваются, мальчики с ключицами,  с резкими движениями, со взглядами вполоборота, смешными статусами и цитатами вконтакте, с билетами на футбол, шрамами на венах, гитарами и капюшонами, с тремя мушкетерами и пепельницей под кроватью, они дарят свои игрушки первому встречному в песочнице, удивляются почему с ними не здороваются на улице  взрослые, а чуть позже – почему все девочки врут, про мальчиков  которые делают выбор мгновенно и навсегда, которые улыбаются пока женщины царапают им на спине разные правила, про мальчиков для которых остепениться смерти подобно, про мальчиков которые сжимают мою руку у себя в кармане , которые садятся в машину и не вписываются в поворот,
про мальчиков которые плачут, спотыкаются на краю сцены, смотрят, щурятся и опять смотрят в зал, а потом все-таки поворачиваются и уходят,  серебряный занавес открыт, а там в глубине на крыше сидит кто-то в расстегнутом пиджаке и ждет, некоторым из них удается продержаться подольше, заткнуть уши и не слушать как им предлагают образумиться, остальные выходят за занавес и однажды их конечно же кусает опоссум

missgermiona: (Default)

бывает что буквы пахнут лаком для волос как у м., сигаретами астра как у б., вязким сладким кофе как у к.,
а у лены г. буквы пахнут больничной палатой, простынями,  манной кашей и резиновыми игрушками, даже если лена г. пишет про кино.
лена г. вытирает пот со лба ,заправляет мокрые волосы за уши – бежала как всегда.

ее чай остывает пока она быстро-быстро говорит про своих деток. Это ее слово – детки. максим из амурской области, верочка из пскова, галя из нерюнгри, и еще два ее слова я знаю – трансплантация и вифенд, такое лекарство, она измеряет его днями жизни. Наша анечка умерла, говорит лена г., но мы можем передать ваше пожертвование другим деткам.

у меня в окне с одиннадцатого этажа видно как на крыше большой стройки прораб в пиджаке и каске писает за мешками с цементом, перед входом в торговый центр ставят елку, в коридоре секретарши пытаются переорать кофемашину,  от сквозняка бумажки и письма с фотографиями разлетелись по всей комнате – я сижу под столом, собираю их и нюхаю буквы.

из села ремонтное ростовской области пахнет зеленым луком, который выращивают на подоконнике для витаминов мальчику косте, из города экибастуз пишут что решили спасаться у немецких врачей и вложенный счет пахнет банковским сейфом, письмо из норильска пахнет яблоками – у миши ремиссия , увлекся авиамоделированием, через полгода курс рекомендуется повторить, из краснодара пришло фото серьезного мужчины шести лет и список препаратов на девяти страницах, в конце цифра с шестью нулями и приписка – а еще цветные карандаши.

А на красивом бланке с росчерком госпожа елена образцова прислала фото рояля фирмы стейнвей и сыновья. К роялю прикасались руки рахманинова, пишет мне елена образцова, он выставлен на продажу и не хватает всего трех миллионов рублей чтобы поставить его в мраморном зале на невском и играть на нем благотворительные концерты. Взамен, обещает елена образцова, можно будет проводить у рояля вечера с друзьями.

Далее личное. В моей жизни, доверительно пишет мне елена образцова, произошли приятные события и я не могу не поделиться радостью. Фото радости прилагаются, отмечает в скобках автор письма.  

Радость мадам елены пахнет итальянскими пирожными кехмана, бархатом кресел в ложе на гала-концерте в большом и туалетной водой неизвестного мне господина похожего на жертву неудачной пластической операции - его портрет, а также парочку своих с разными мужчинами,  госпожа елена образцова зачем-то мне прислала вместе с роялем. Вообще-то я тоже люблю итальянские пирожные из буфета михайловского театра, но сегодня этот запах очень неудачно смешивается с запахом от букв лены г. , к тому же я никак не пойму  зачем мне фото чужих, к тому же не очень-то и симпатичных мужчин, 

поэтому меня немедленно тошнит )

missgermiona: (Default)

сегодня ноябрь снова начнет выгрызать из меня кусочки изнутри, но теперь мне есть что ему ответить
ноября не бывает, вот что я скажу, качаясь в своей дырявой лодке под крышей на том самом месте, откуда родом те кто знали про календари гораздо больше чем я,
ноября не бывает, ору я забравшись наконец на лестницу  пирамиды луны в математическом городе теотиуакане,
не бывает никакого ноября – кивает мне гигантская голова ольмека в ла венте, та голова которая одна из всех улыбается.
не бывает, говорю я сегодня, сидя на собственной кухне, и вылавливаю пальцами из стакана маленького , совсем юного хуанито – в городе оахака в мескаль бросают червячка хуанито, вы знаете, да, а я и не знала что у него есть имя, очень мило, но как его после этого съесть

Моя деревня называется пуэрто морелос , в ней три улицы, кривой маяк, три десятка рыбацких лодок, один фонарь на всю площадь, автобусы никогда не заворачивают сюда с трассы и я остановилась здесь только на пару дней, у меня важное дело к майя.

На причале косолапят толстые альбатросы , по пустому берегу бредет коричневый человек в белом, тащит за собой по песку неуклюжую арфу, у человека круглое лицо, короткая шея, маленькие ноги, человека зовут пако и он собственно майя.
дед его тоже был майя, и папа с мамой разумеется тоже, и он говорит что не очень понятно почему его, пако, называют загадочно исчезнувшим. Действительно, вот же он, пако, протягивает мне теплую мокрую рыбу, а его жена абби вручила мне ключ от дома и сказала что если меня вдруг укусит скорпион, то первые шесть часов можно не беспокоиться. но фатале – сказала абби, тоже майя. В пять утра встречаемся на причале, говорит пако, пойдем на рыбалку.

пако продает серебро на рынке, играет на арфе в баре и ловит рыбу тут в деревне в карибском заливе, а еще он толкует календари по всему юкатану, облазил все пирамиды в нескольких штатах,  он считает ступеньки и умножает эту цифру на количество камушков между окнами -  так вычисляются затмения, солнцестояния, концы света и время собирать шоколад, ну это всем известно, говорит пако, но вообще-то это путь домой, если хорошенько разобраться.

Хранители дней, так они называются, те кто хорошенько разобрался.

мне очень надо путь домой, но я его там не вижу – ни на минуту не расстаюсь с выжженным на телячьей коже календарем, а вижу только глифы, забавные картинки, похожие на обезьянок, радуюсь цветной игрушке, вешаю на шею бирюзовые глифы майя и нравлюсь себе в зеркале, разве со мной можно иметь дело

я разглядываю этот зашифрованный календарный круг ровно так же, как разглядывали его маленькие полуголые майя, когда им его принесли впервые. Кто принес-то  – спрашивает пако. Как же кто, ну те, кому очень надо было чтобы мы хорошо умели считать дни, конечно же, а ты хитришь, разве ты сам не знаешь. Ты крейзи, говорит пако, но я тоже крейзи, так меня зовут на причале, садись в лодку.  

Пако за пару тысяч лет немножко разобрался и легко может прочитать тот самый наделавший шуму текст  - с шестого монумента в тортугеро в штате табаско.
Закончится тринадцатое четырехсотлетие в день четвертый  ахав третьего числа месяца канкин – нудным голосом читает пако, - боишься?

Но фатале, я нет, не боюсь, мне только хочется посмотреть одним глазком что будет потом, после того как что-то закончится, будет очень жаль если мы  опять что-нибудь не так поняли, не увидели очевидного, отвлеклись на дурацкие споры, были глупо серьезны, а вдруг нас звали в игру,  расставили по континентам огромные кубики,  дали счетные палочки и игрушки, нарисовали простых картинок, заставили посмотреть на небо и загадали простую загадку, большущую головоломку, а мы опять все запутали и угадали неправильно

может быть потом, в день четвертый ахав третьего числа месяца канкин, неважно когда он будет, я все еще буду сидеть здесь в лодке вот так, в новой цветной юбке с деревенского рынка, а потом открою глаза и увижу их всех троих – кукулькан будет протирать очки, тут такой мелкий песок, кетцалькоатль будет ржать как оглашенный, он так всегда , когда увидит себя в зеркале в осточертевшем костюме пернатого змея, а виракоча будет чесать бороду.

ну как мы, угадали? - спрошу я  )
missgermiona: (Default)
Железная дверь скрипит, я набираю побольше воздуха, выдыхаю и вступаю прямо в очередь. Очередь проглатывает меня немедленно, разбухает, шевелится, урчит, забирается в нос и уши, и в ботинки тоже забирается, и за воротник, я стою внутри очереди, считаю каллиграфических иванов ивановичей на стенах и слышу как она дрожит.

щас прыгнет, думаю я, вон на ту большую женщину в красной пелерине и прыгнет, которая выпрямилась и машет руками.
Я профессор из алании, кричит женщина в пелерине, я живу в ленинграде двадцать семь лет, я аккуратно плачу коммунальную плату, я учу детей, я потеряла паспорт, а ты кто, сидишь тут, ничего больше не умеешь и еще не хочешь взять у меня заявление. Очередь облизывается, теперь ей не скучно.
инспектор из окошка номер три смотрит женщине прямо в пряжку на лаковом ремне и еще больше не хочет взять заявление, инспектор вся в слезах громко предупреждает что некоторые вот так вот имеют прописку в алании, потом врут что потеряли паспорт и получают прописку в россии, а потом знаете что получается, знаете. очередь не знает, что потом получается, но может себе конечно же представить. Очередь разбухает еще больше, шипит и готовится к прыжку.
Профессор из алании сдаваться не собирается, прижимает бумажки подбородком, снимает пелерину, поворачивается к очереди, очки у нее на лбу воинственно торчат, я из алании, говорит профессор, я учу детей, я плачу коммунальную плату, но я из алании. Инспектор в окошке номер три сморкается, смотрит на очередь, складывает платок вчетверо. 
о господи, говорит инспектор профессору без пелерины, дайте уже заявление свое, людей задерживаете. ухшффффф, говорит очередь и сдувается

Форму семь и форму девять в окошке номер один получает вихлястый мужчина в синей спецовке. Какая еще тут марина алексеевна? Кто-кто –да никто. Ну жена бывшая. Сбежала она, а вы говорите – кто. Вычеркните ее сейчас же из моей справки. Как не вычеркнете? Она посторонний человек, она даже кошку забрала, и двери нарочно хахаль ее разбил утюгом, а вы ее в мою справку вставляете. Очередь жужжит и пытается заглянуть вихлястому в справку

У окошка номер два шепчутся старушка и старушка. Уезжаем мы от вас, вот что, говорит очереди та старушка что повыше. В днепропетровск. У нее там двоюродный племянник, а муж военный был, помер. Соседи ей на кухне отраву для тараканов подкладывали. Швабру украли. Я-то? я тоже соседка, а что. Съезжу, увезу ее, днепропетровск посмотрю. А кто ее еще увезет, бабку. У меня муж, да – вставляет та старушка, что пониже. Знаете, все ордена украли, все. Молчи давай, говорит та старушка что повыше, ты обещала. У нас билеты на двадцать третье, нам справка нужна срочно. Мы не можем десять дней, ей жить негде, у нее вся пенсия на билет истрачена. Дай ей денег-то , дай – шумит та старушка что пониже. Очередь заинтересована. Платных услуг нет – многозначительно объявляет очереди инспектор из окошка номер два. Через десять дней с четырех до семи. Видишь, нет платных услуг, будешь билет менять, говорит та старушка что повыше, надень шапку, застегнись, дура ты дура, отстань от меня с деньгами своими, пошли на вокзал.

Мама с девочкой в окошке номер четыре сдают документы на паспорт. Фамилии разные в документах, говорит инспектор номер четыре, не положено. Понимаете, когда мы с ним познакомились, говорит мама и просовывает голову глубже в окошко. Очередь придвигается ближе. Девочка делает музыку погромче.

Красивая девушка в фиолетовых ботинках ломает наверное уже пятую сигарету –  достает пачку, достает сигарету, ломает ее, кладет в карман , опять достает пачку. Тебя как зовут-то, говорит она красивому мужчине, похожему на элегантную лысую летучую мышь. Зарегистрируешь – узнаешь, говорит мужчина-мышь и галантно целует ее в перчатку. Очередь фыркает. Девушка хохочет и говорит что-то про витьку который вчера на литературном вечере. Очередь смущается, как будто это ей только что поцеловали перчатку,  и даже забывает наступать друг другу на ноги, таким образом тем, которые только спросить, удается проскользнуть незамеченными

По коридору зигзагами мимо открытых форточек носится ошалевшая птица с., со стуком сшибает углы, карандаш на веревочке раскачивается, инспектор в окошке номер пять в ужасе поднимает руки и прикрывает глаза и голову, захлопывает окошко, птица с. с размаху врезается в стекло и остается лежать в углу коричневой кучкой

Тогда очередь поворачивается ко мне лицом, придвигается близко, и кожа у меня на шее превращается в деревянную скорлупу , как всегда когда кто-нибудь придвигается ко мне лицом слишком близко
missgermiona: (Default)

картонную упаковку пришлось разорвать зубами, едва не плача, вымокнув под красным дождем, остальные ящики разберу потом, ящики со сладкой замороженной картошкой похожей на черные сморщенные шарики, которую еще отважная инес муньос нашла съедобной и пыталась накормить свою неугомонную гвардию когда еще не стала вдовой, ящики с моими платьями, веерами и кольцами, потом, позже - когда уйдет этот странный свет, от которого кружится голова,
этот свет тянет меня, я хожу внутри него медленно, дышу осторожно, эти люди смотрят на меня тихо и прямо, я захожу во дворы, пригибаясь в каменных трапециях ворот, сажусь за стол и они ставят передо мной чашку полную листьев , стоят и смотрят как мне становится немножко лучше, я заслоняюсь локтем как будто все время поправляю челку, а когда поднимаю голову их как обычно уже нет.
Из упаковки я достаю шарманку, руки у меня дрожат, она падает и немедленно прямо с середины мы с ней поем песенку, это отличная шарманка – она сама выбирает что спеть и когда, но часто фальшивит, а я обычно не знаю слов, мы с ней прекрасная пара, эй, инес, как насчет твоего дневника, его так и не нашли, но я точно помню, ты записывала в нем слова где-то вперемешку с рецептами, подсчетами запасов и рисунками чужих богов

свет поднимается снизу , течет по улице, облизывает углы, скользит по стенам и просачивается сквозь камни

Большие камни, почти как те которыми играли в кубики великаны в саксайуамане, и как те высоко в андах, за которыми мы прятались сидя на корточках, пока старшие привязывали солнце, трое нас и четверо маленьких, одного из них, завернутого в полосатое одеяло, с всклокоченными черными волосами, никак не удавалось утешить, он цеплялся за одеяло,за наши плечи, не открывал  глаз, не поворачивал головы, дышал в шею, мы шепотом пели ему эту песенку, пальцы у него были теплые, маленькие и грязные. Мы уходим, сказали нам, когда облака стали совсем уже низко, примерно так что по ним можно было пройти на тропу, и я посмотрела на  карту, нарисованную на стене – просто потому что не знала куда еще посмотреть, прежде чем насовсем отцепить от себя теплые грязные пальцы, мы не прощаемся, какой смысл болтать, мы все равно не увидимся больше, песок с карты медленно осыпается, а когда он осыпался весь, нас там уже не было

А была тетка мерседес и ее муж, она трясла косами, а он – палкой, вчера он отдубасил этой палкой сразу троих, за то что приставали к младшей с шутками, пока взрослые уехали в город на выходной,  сегодня они пришли извиняться и глядят в землю, младшая заперта в дальней комнате и дуется, у мерседес получилось неудачное кукурузное пиво и она сердито размешивает его в большом чане. Я пью пиво , грызу сушеные бобы и слушаю как с. что-то рассказывает про дочь великого пачакутека и воина ольянту, что-то романтическое, в соседнем дворе мычит корова, до городка, куда сбежал ольянта – ольянтайтамбо -километров тридцать, там есть станция и даже ходит автобус, оттуда до центра мира еще пара часов на поезде, там я запасусь кислородом и пойду потрогать двенадцатиугольный камень на атун румийук, а пока что здесь в долине можно полчаса петлять по улицам перепрыгивая через каналы и все равно никого не встретишь, разве что на площади продавец разноцветных шапок посмотрит на меня и продолжит медленно жевать свои листья

Никто не сможет вывести меня из этого переплетенья перил )
missgermiona: (Default)

Каждый день в двенадцать часов они собираются на углу авенида идальго и пино суарес читать газеты, пить кофе и медленно говорить о важном.
Слышали, – говорит рудольфо, - стейт бэнд халиско больше не играет по вечерам на пласа де армас. Все шелестят газетами, один хуан громко жует какой-то коричневый стебель и сплевывает в блюдце. Ответа не требуется, общее фи висит в воздухе и парит как мокрое полотенце, рудольфо бросает на стол афишу, он подобрал ее у метро , на афише подбоченились усатые господа в бархатных расшитых сомбреро, там написано что они теперь играют марьячи в ресторане на тапатио. Видимо хуже тапатио ничего и быть не может, хотя ведь я была на тапатио, ничего особенного, сотня дешевых кафешек, бесплатная текила бланко по воскресеньям, собаки, уличные фокусники и на каждом углу под арфу и скрипку пляшут харабе, но наверное они знают раз говорят.
Хуан берет афишу и торжественно заворачивает в нее остатки жвачки. В дальнем углу оскар хихикает. Эмилио смотрится в телефон и застегивает пуговичку на рубашке. В церкви рядом заканчивается первая часть мессы и в кафе гуськом заходят нарядные главы семейств, за мороженым для домочадцев.   

Я жду антонио, он ушел за кофе и что-то восклицает там у стойки почему-то по-итальянски, и чинно беседую с хуаном о его книге. Это примерно как чехов, но в стихах, говорит хуан. Эсте?! – говорю я и стараюсь не заглядываться на антонио, хуану это не нравится, он сердится и все время дергает меня за руку, но у меня не получается. Я встретила антонио в галерее старого театра деголладо, там всегда тень и можно сидеть прямо на полу , обставившись картонными стаканчиками с кофе и лимонадом. Можно даже целый день есть там кукурузные лепешки или курицу в шоколадном соусе, прямо руками, подумаешь. Театралы в крайнем случае вежливо обойдут тебя,  но скорее всего попросят дать откусить.

В одном ухе у меня нежно пели мессу, в другом орали на площади торговцы, шипели сковородки, магнитофоны сипели трубами и голосом луиса мигеля – честное слово, на самом деле бывают люди, которых зовут луисмигель, я сидела там, смотрела на красно-коричневую картинку у меня перед глазами, на смешные детские гирлянды у дверей кафедрального собора, на чугунную табличку на тротуаре с названием города который мне нужно услышать

Ну и тогда я услышала антонио.  Он там чего-то бродил, между колоннами, у него повязка на голове, худющая задница, и маленькая грязная исписанная фломастером гитара как будто вместо третьей руки, он взмахивает ей, вертит в воздухе, подбрасывает, что-то быстро говорит хриплым голосом и в промежутках как-то ухитряется попасть по струнам. Каждый раз когда он попадает по струнам с картинки у меня перед глазами как будто бы стирают немножко лишнего – немножко тише, немножко ветренее, немножко меньше слов, и я сама как будто сижу тут на каменном полу без майки, без всего, поджала ноги к горлу и мне навстречу медленно катится большой стеклянный шар

она называется харанита, говорит антонио, а музыка ничья, никак не называется, ты знаешь мексиканскую музыку? это не ла льорона, не уапанго, и уж точно не марьячи, но я могу сыграть на ней хоть мусоргского, хоть петра ильича, хвастается антонио и мы вместе под гитару орем на всю площадь вот это самое из шестой симфонии – трам-пам-пам-пам, трам-пам-пам-пам и идем потом пить кофе и знакомиться с рудольфо, хуаном,эмилио и оскаром

ты похожа на мою маму, говорит рудольфо, она умерла в декабре, а ты когда родилась. В сентябре, я родилась в сентябре, говорю я и хватаюсь за антонио, он поминутно вскакивает, куда-то рвется, внезапно то громко поет почему-то интернационал , то бормочет что-то невыносимо печальное со своей харанитой, то целует руки, то скучает, то сердится что я не говорю по-испански, то собирается немедленно идти чтобы опять что-нибудь петь там на улице, у ротонды кажется собралось много народу.

джипси романтик – ласково говорит рудольфо. Я принесу тебе мою книгу завтра – важно напоминает хуан. Оскар хихикает.

Он самый младший из них, ему семьдесят два, а сколько антонио никто не знает, и откуда он – не знают тоже, пожимают плечами,приходи завтра в двенадцать, мы здесь каждый день. Я не приду завтра, не увижу книгу, не дождусь пока антонио наконец принесет кофе, не буду плясать на площади со всеми подряд, слушать эту его хриплую хараниту и смотреть как на меня катится большой стеклянный шар,
вместо этого я просижу весь вечер в своем странном номере в доме где нет ни одного окна на улицу, а утром уже буду лететь на восток , плакать как дура



и кажется я буду скучать по тебе, любовь моя, гвадалахара )

missgermiona: (Default)
Сына кастелянши ,безграмотного авантюриста франсиско я бы познакомила с водителем автобуса гуальтером, пятидесяти лет от роду, родом из икитоса, чтобы гуальтер передал ему , что говорит его мама, и его бабушка, и все соседи про бога виракочу 

у бога виракочи белое лицо, длинная борода, его одежда сияет, в руке у него змея, вокруг головы лучи как у солнца, получи мое подношение где бы ты ни был, мой повелитель – гуальтер говорит, это вообще-то гимн, но петь стесняется, даже бабушка не помнит, как петь, отстань сеньорита

Белое лицо, длинная борода, одежда сияет – все так и было, когда принц атауальпа впервые встретил франсиско, но кроме того были два корабля, сорок лошадей, двести человек и арбалеты - двести против миллионов индейцев, а ты думал что ты такой великий воин, франсиско

Послушай, я расскажу тебе еще про твой город

Этот твой город как и ты, франсиско – у него больше нет золота, его обманули , маски его верховных правителей штампуют для меркадо индио в подворотнях  кварталов на севере, его мастера больше не делают золотых цветов ради безделицы, его женщины не вяжут золотых птиц на одеждах – просто так, потому что красиво, ну да , а что с ним еще делать с этим золотом,

Что у них есть, у тех кого ты поселил в своем городе королей – язык их испанский, бог католический, их оружие от совьет юнион, средства передвижения – ржавый секонд-хенд, одежда – униформа бенеттон, и знаешь, у них тоже нет золота инков, его по-прежнему нет в этом городе, франсиско, здесь так же как и ты, его ищут и не находят, сидят в толстых красных жилетах у дверей – оро, монето, сеньора, оро, просят жалобно, кутаются в воротники, бегают с чипсами по магистралям в траффике, тянут руки, выхватывают из открытых окон сумки

ждут вдруг кто-нибудь принесет, вдруг кто-нибудь войдет, вытащит из-за пазухи краешек туми с изумрудным глазом, подмигнет, спросит на языке кечуа кофе и лепешек, развернет газету, выложит из карманов горсть драгоценных оранжевых ракушек, а еще бирюзу, пачку патентованной соли в подарок –берите за так, мне все равно не нужно, и нацарапает на счете карандашом точный путь, время отправления, номер автобуса – четыре квартала налево, двенадцать прямо, вас там встретят, сдачу оставьте себе

ну что вы расселись, скажет он, ваши дома разрушились, обед остыл, в озере тина – с тех пор как глупый квесада пытался вычерпать его тыквами вода поднялась, конечно, но озеро недовольно, ваши кукурузные поля высохли, остались одни лягушки да ящерицы,

да, лягушки и ящерицы, которых тогда не съели те, кто пришел за тобой , франсиско, они хорошо умели считать, фон гуттен, эррера, балалькасар, они умножили выкуп атауальпы по актуальному курсу и вышло что перехитрили тебя в стране инков,
где они все, которые шли под крестами на эльдорадо и под крестами же и были убиты, эти кресты продают сегодня в инкрустации из крашеных зерен маиса на площади голубей у собора,
на месте костра инквизиции бронзовый фонтан, в соборе портреты твоего тезки со скрипкой, под собором кладбище , апостолы на тайной вечере пьют вино из бокалов инков и едят красный перуанский перец, но служба, как и положено, дважды в день в твоем городе, франсиско,
эти стены выглядят почти по-имперски , эти деревянные андалузские балконы очаровательны, патио с апельсиновыми деревьями тоже,

но это все, что осталось здесь от твоего города королей )
Page generated Sep. 19th, 2017 06:54 pm
Powered by Dreamwidth Studios